ИСТОРИЯ КОНКУРСА 1992 ГОДА

В начале 1990-х годов, когда операция Blackbird ещё была свежа в памяти, а Даг Бауэр и Дэйв Чорли уже занимали заметное место в медийной истории кругов на полях, произошло ещё одно событие, которое заслуживает внимательного рассмотрения. В 1992 году биолог Руперт Шелдрейк, известный прежде всего своими работами о морфическом резонансе, и исследователь Джон Мичелл организовали конкурс по созданию кругов на полях в Уэст-Уикомбе, в графстве Бакингемшир, на территории поместья сэра Фрэнсиса Дэшвуда. Этот эксперимент особенно интересен потому, что проводился в то время, когда ещё никто толком не понимал, насколько далеко может зайти группа людей, пытаясь воспроизвести в поле всё более сложные фигуры. Существуют материалы, посвящённые самому конкурсу, его ходу и результатам, а позднее Руперт Шелдрейк сам рассказывал об этом опыте в записанной на видео беседе с Теренсом Маккенной и Ральфом Абрахамом.

Сегодня это видео особенно интересно смотреть с учётом всего, что произошло позже, потому что оно довольно хорошо показывает, как исследователи и любознательные интеллектуалы воспринимали феномен в первые годы, ещё до того, как круги на полях превратились в огромную смесь самих формаций, заявлений об авторстве, мистификаций, исследований и споров, которую мы знаем сегодня. В частности, Теренс Маккенна высказывает мысль о том, что этот феномен кажется глубоко связанным с британской культурой, и осторожно относится к сообщениям, поступающим из мест, сильно удалённых от Англии. На наш взгляд, это наблюдение заслуживает внимания. Разумеется, он говорит о времени, когда феномен ещё не приобрёл по-настоящему международный масштаб, поскольку уже в последующие годы круги на полях начали появляться во Франции, Германии, Италии, США и во многих других странах. И всё же, когда мы рассматриваем тот корпус формаций, который труднее всего объяснить обычным человеческим механическим воздействием, географическая концентрация остаётся поразительной: Уилтшир, Хэмпшир и, в меньшей степени, Кент.

Роберт Халс и Дэвид Кейтон в фильме Ричарда Д. Холла Crop Circles: The Hidden Truth, снятом в 2009 году, напоминают, что круги на полях появляются не только в Англии и что подобные формации наблюдались по всему миру. Это бесспорно. Феномен действительно стал глобальным. Но наше понимание отличается в одном важном пункте: мы вовсе не считаем, что все эти формации обязательно относятся к одному и тому же корпусу. На наш взгляд, очень большая часть кругов на полях, появившихся за пределами Англии, вполне может быть объяснена человеческим происхождением. Разумеется, это не означает, что без расследования можно автоматически определить происхождение каждой отдельной формации. Речь лишь о том, что само по себе распространение рисунков на полях по всему миру ещё не доказывает, что феномен, который мы пытаемся понять, действительно приобрёл глобальный характер.

Если же обратиться к его истории, одна территория возникает снова и снова: Уилтшир, и особенно окрестности Эйвбери и долины Пьюзи. Именно здесь сосредоточена значительная часть формаций, которые сформировали саму историю кругов на полях, и здесь же находятся многие из тех, которые мы считаем наиболее трудными для объяснения обычными механическими способами — с помощью досок, валиков или других инструментов, используемых признанными изготовителями кругов. Распространение ложных кругов на полях по всему миру, было ли оно намеренным или нет, привело к вполне конкретному результату: феномен оказался размытым. Вместо того чтобы внимательно изучать чрезвычайно ограниченную географическую зону и конкретную последовательность формаций, публика оказалась перед тысячами изображений, поступающих со всего мира. Было ли это целью? Мы этого не знаем. Но результат очевиден: чем больше становится информационного шума, тем труднее понять, что действительно заслуживает серьёзного изучения.

Тем не менее у этой позиции есть очевидное ограничение, и его необходимо признать. Мы не посещали большинство формаций, появившихся за пределами Англии, поэтому не можем с абсолютной уверенностью утверждать, каково их происхождение. Это совершенно справедливое возражение. Однако многолетнее наблюдение за большим количеством формаций позволяет со временем замечать некоторые признаки даже по аэрофотографиям, хотя никакая фотография никогда не заменит полноценного исследования на месте. Именно в этом и заключается одна из постоянных проблем с кругами на полях, зарегистрированными за пределами Англии: снимки с воздуха часто существуют, а вот качественные фотографии с земли, показывающие состояние растений, направление укладки стеблей и внутреннюю структуру фигур, встречаются значительно реже. Поэтому наша точка зрения остаётся именно точкой зрения, основанной на многолетних наблюдениях, а не универсальным доказательством, позволяющим классифицировать любую формацию на расстоянии. При этом мы считаем, что, за очень редкими исключениями, формации, появившиеся после первого десятилетия 2000-х годов как в Англии, так и в других странах, в основном относятся уже к периоду человеческих изготовлений.

И нужно признать ещё одну вещь: провести несколько часов в темноте, укладывая пшеницу, ячмень или, что ещё сложнее, рапс, чтобы создать порой гигантские фигуры, — это требует времени, организации и весьма серьёзной мотивации. Поэтому вполне закономерно возникает вопрос: зачем на протяжении стольких лет в это вкладывалось столько сил? Самые простые объяснения очевидны — удовольствие от самого процесса, стремление продемонстрировать мастерство, известность, искусство или, в некоторых случаях, деньги. Но есть и другая возможность, которую по крайней мере стоит рассмотреть: когда искусственно созданные формации смешиваются с другими, происхождение которых остаётся неизвестным, это почти неизбежно порождает путаницу. Исследователям приходится тратить время на то, чтобы отличить одни от других, ошибки становятся неизбежными, а спустя годы некоторые просто отказываются продолжать работу. Была ли эта путаница создана намеренно или стала лишь естественным следствием увеличения числа подделок, результат оказался одним и тем же: несколько исследовательских групп в конце концов прекратили свою деятельность, устав работать с феноменом, который стало почти невозможно распутать.

ИСТОРИЧЕСКАЯ ПУТАНИЦА: МЕЖДУ ФАКТАМИ И ПОДДЕЛКАМИ

Тогда возникает ещё один вопрос. Если, как мы полагаем, феномен, который мы пытаемся понять, постепенно сошёл на нет, почему человеческие изготовления продолжались ещё столько лет? И здесь возможно несколько объяснений. Но это продолжение привело к одному особенно интересному историческому эффекту. Представим, что подделки прекратились бы ровно в тот момент, когда исчезли последние формации, относящиеся к подлинному корпусу: в хронологии сохранилась бы относительно чёткая граница. Последние значимые формации оставались бы непосредственно рядом с завершением самого феномена, и исследователям будущего было бы гораздо проще их выделить. Но когда изготовление crop circles продолжается ещё около пятнадцати лет, между последними формациями, которые мы считаем важными, и видимым завершением феномена возникает огромная временная дистанция. Исследователю, который придёт к этой теме гораздо позже, придётся сначала пройти через годы подделок, заявлений об авторстве и самых разных искусственных конструкций, прежде чем он сможет добраться до того, что, возможно, представляло собой последнюю часть первоначального корпуса. В 2024 году было зарегистрировано всего семь формаций — резкое падение, которое, похоже, свидетельствует о том, что этот длительный период наконец начал исчерпываться. В каком-то смысле подлинную историю становится трудно восстановить сразу в двух измерениях: в пространстве — потому что она растворилась внутри глобального феномена, и во времени — потому что теперь от нас её отделяют многие годы человеческих изготовлений.

Il existe enfin une situation qui nous a toujours intrigués. Certains sceptiques français, pourtant très éloignés géographiquement de l’endroit où l’histoire principale des crop circles s’est déroulée, se sont investis avec une énergie étonnante dans la démonstration de leur origine humaine. On pourrait presque reprendre, en français cette fois, l’idée de Shakespeare selon laquelle plus quelqu’un proteste avec insistance, plus cette insistance finit elle-même par attirer l’attention. Pendant ce temps, dans le Wiltshire, les grands propriétaires des terres sur lesquelles ces formations apparaissaient régulièrement sont restés étonnamment discrets, laissant généralement les fermiers exploitant les champs gérer les visiteurs, les chercheurs et les conséquences pratiques de leur apparition.

Наконец, есть ещё одна ситуация, которая всегда нас удивляла. Некоторые французские скептики, несмотря на то что географически они очень далеки от места, где разворачивалась основная история кругов на полях, вложили удивительно много энергии в попытки доказать их человеческое происхождение. Здесь почти напрашивается шекспировская мысль: чем настойчивее кто-то протестует, тем больше внимания начинает привлекать сама эта настойчивость. Тем временем в Уилтшире крупные владельцы земель, на которых эти формации появлялись регулярно, оставались удивительно сдержанными, обычно предоставляя фермерам, арендующим и обрабатывающим эти поля, самим иметь дело с посетителями, исследователями и практическими последствиями появления формаций.

Ситуация почти кажется перевёрнутой. Если французские скептики действительно хотят изучать изготовление кругов на полях, формации, появлявшиеся во Франции, дают им гораздо более доступное поле для исследования: туда можно приехать, осмотреть следы, встретиться с владельцами земли, провести измерения и документировать использованные методы. Материала для работы там и без того более чем достаточно. И наоборот, если бы на принадлежащей мне земле регулярно появлялся феномен неизвестного происхождения, я, вероятно, захотела бы понять, что происходит, сразу приехать на место и сопоставить свои наблюдения с данными других исследователей. Однако подобная активная вовлечённость самих землевладельцев, похоже, никогда не играла заметной роли в истории этого феномена.

Возможно, это один из самых странных парадоксов всей этой истории: громче всех нередко говорят вовсе не те, у кого был наилучший доступ к самим формациям, тогда как некоторые люди, которые могли располагать особенно ценной информацией, почти полностью сохраняли молчание. Само по себе это, разумеется, ничего не доказывает. Но когда мы пытаемся серьёзно восстановить историю кругов на полях, это молчание тоже становится частью общей картины.